Новый суперхищник изменил карту Пангеи

Родственник живших в России архозавров, найденный в Южной Африке, заставляет серьезно переосмыслить наши представления об устройстве древнего материка Пангеи. Про нового пермского суперхищника и связанную с ним революцию в палеогеографии  рассказал один из авторов исследования, старший научный сотрудник Палеонтологического института РАН Андрей Герасимович Сенников.

 

Garjainia madibaGarjainia madiba
Реконструкция: Mark Witton

 Тираннозавр: альфа-версия

В породах нижнетриасового возраста знаменитой южноафриканской формации Карру палеонтологи давно находили множество разрозненных костей, принадлежащих какому-то неизвестному науке раннему архозавру — эритрозухиду. Типовым представителем этой группы животных считается Erythrosuchus africanus, описанный более ста лет назад и при длине тела в 5-6 метров имевший голову метрового размера. Новый ящер, описание которого недавно опубликовала команда британских, российских и южноафриканских ученых, получил название Garjainia madiba. Гаряиния была поменьше классического эритрозуха, но тоже очень головастая – эдакая ходячая пасть на коротких ножках, говорит Андрей Сенников. Ее длина составляла 3-3,5 метра, причем полметра приходилось на череп, покрытый причудливыми выростами.

Назначение этих костяных украшений до сих пор остается загадкой. Поскольку они встречаются практически на всех найденных фрагментах черепов, о половом диморфизме речи идти не может. Не могла крепиться к ним и челюстная мускулатура – для этого выросты расположены в слишком неудобных местах, на поверхности черепа. Возможно, покрывавшие костяные бугры кожно-роговые образования защищали глаза и другие жизненно важные области головы животного, но до находки новых, более полных образцов говорить об их предназначении уверенно палеонтологи не могут.

Четвероногие и головастые, Erythrosuchidae и в том числе гаряинии стали первой попыткой архозавров создать суперхищника – животное, способное съесть любого современного ей представителя фауны. Знаменитый тирекс, живший на много миллионов лет позже, благодаря кинематографу стал, пожалуй, самым известным представителем этой экологической группы в истории. Ну а в триасовом периоде архозавры только нащупывали пути достижения мирового господства, и начали они именно с эритрозухид. Их более древние, позднепермские и раннетриасовые родственники – протерозухиды – были мельче своих потомков и обладали не столь выдающимися зубами. А вот у эритрозухид пасть стала короче, челюсти – мощнее, число зубов сократилось, но их размер увеличился. Кроме того, некоторые зубы эритрозухид еще больше увеличились в размерах, образуя аналоги клыков. Таким образом, эритрозухи стали первой попыткой архозавров создать хищника, специализирующегося на разрывании крупной добычи.

Но первый блин, как водится, вышел комом. Обзаведясь огромной головой со страшной пастью, эритрозухиды не смогли должным образом усовершенствовать локомоторный аппарат. Их конечности так и остались относительно примитивными, расположенными в основном латерально, то есть не под телом, а сбоку от него. В результате Erythrosuchidae оказались массивными и не очень ловкими хищниками. На первых порах это сходило им с рук – конкурентов-суперхищников вокруг попросту не было, а основной добычей служили такие же неповоротливые увальни-дицинодонты. Но уже в триасе на смену эритрозухидам пришли более продвинутые подвижные хищники – поздние текодонты на вертикально поставленных конечностях и настоящие динозавры.

 Собирая мозаику континентов

Теперь нам придется перенестись за несколько тысяч километров от Южной Африки – в российское Южное Приуралье. В раннетриасовое время здесь тоже жили эритрозухиды, в том числе и практически типовой вид гаряиний — Garjainia prima, найденная в 1958 году выдающимся советским палеонтологом Виталием Георгиевичем Очевым. От своей южноафриканской родственницы российская гаряиния отличалась отсутствием бугров на морде, изяществом форм и хорошей сохранностью ископаемых остатков. В музейных коллекциях хранится несколько ее скелетов разного возраста – от подростка до матерого взрослого экземпляра.

Нужно отметить, что встретив остатки гаряиний в Южной Африке, местные ученые сперва приняли их за новый род, но помощь российских ученых помогла установить истину. Представители рода Garjainia в конце раннего триаса были распространены одновременно только в Южной Африке и Восточной Европе. Скорее всего, их родиной была Гондвана, откуда они быстро расселились до Южного Приуралья, входившего в состав другого древнего континента — Лавразии. Очевидно, Лавразия и Гондвана в те времена граничили друг с другом, что и позволило наземным животным заселить оба материка.

«Подтверждает это предположение ещё один гондванский род – короткорылый лабиринтодонт ритидостеус (Rhytidosteus), описанный специалистом по ископаемым амфибиям из Палеонтологического института РАН М.А. Шишкиным в основном по моим сборам 80-х годов из Южного Приуралья, – рассказывает Андрей Сенников. – Эти гондванские формы известны только из Южного Приуралья, в других регионах Европейской России их нет. А это значит, что они пришли в Южное Приуралье прямиком из Южной Африки». Аналогичные прямые контакты имели место и в пермском периоде, отметил российский палеонтолог.

Между тем, если посмотреть на общепризнанные сегодня палеогеографические реконструкции, то мы увидим совершенно другую картину. Составные части суперконтинента Пангеи, те самые Гондвана и Лавразия, на этих картах соединяются где-то в районе Марокко и Испании, а будущую Восточную Европу отделяет от Гондваны расширяющийся на восток океан Тетис.

Если бы это было и в самом деле так, то пермотриасовые рептилии должны были бы либо вплавь форсировать Тетис, либо брести по его дну, либо, наконец, пробираться из Африки в Предуралье через Испанию. Однако ни в Северной Африке, ни в Западной Европе их остатков не найдено. Вывод из этого можно сделать только один – нынешние палеогеографические реконструкции во многом неверны! Гондвана в раннем триасе не соединялась с Западной Европой, Тетис не был таким широким, как кажется, а из Южной Африки существовал сухопутный коридор через Восточную Африку и Индию (где, кстати, в среднем триасе тоже водились эритрозухиды) прямиком в Южное Приуралье. А оттуда – дальше на восток, в Китай, где найдены поздние среднетриасовые представители этого семейства.

Эта концепция не нова – более ста лет назад ее сформулировал в своих работах знаменитый российский палеонтолог В.П. Амалицкий. Сравнив фауны двустворчатых моллюсков и позвоночных животных, а также флоры он первый заметил близкое сходство представителей этих групп в России, Южной Африке и Индии. Его гениальное научное предвидение о межконтинентальных связях по восточному пути из Гондваны напрямую в Восточную Европу подтвердили в своих палеозоогеографических работах 80-х – 90-х годов прошлого века сотрудники  Палеонтологического института АН СССР Н.Н. Каландадзе и А.С. Раутиан. По их данным, между Гондваной и Восточной Европой в те времена существовали прямые контакты, в то время как Северная Америка и Западная Европа в конце пермского и начале триасового периодов были эдакой Австралией, отделённой от всего мира.

К сожалению, эти открытия отечественных палеонтологов малоизвестны и, скорее всего, попросту не будут востребованы мировым научным сообществом. Ведь если признать их, придется менять уже устоявшиеся догмы, концепции, преодолевать известную инерцию мышления, от которой не свободны и учёные. Однако будем надеяться, что раньше или позже палеогеографические реконструкции все же будут приведены в соответствие с самым веским и труднооспариваемым критерием – ископаемым материалом.

Статья опубликована порталом PLOS ONE
Источник: paleonews.ru

Метки , . Закладка постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *